− Наталья Ивановна, наша встреча носит неформальный характер, поэтому поговорим мы сегодня не о преподавательской или научной деятельности. Поговорим о личном, поразмышляем, предадимся воспоминаниям.
− Помните ли вы свою первую двойку?
− Двойка в тетради появилась классе в четвёртом. Мне нужно было показать её родителям, которые отреагировали не совсем обычно. Они радовались и говорили: «Слава Богу, у нас растёт нормальный ребёнок!» И тут я поняла, что за двойкой не стоит чего-то страшного и неприятного. И что отметки – мое «личное дело».
− Как проходили первые в Вашей жизни пары?
− Одна из первых пар в моей жизни – это «Введение в литературоведение» с В. В. Дубровской. Мало того, что царственная, неподражаемая Виктория Васильевна сразу стала говорить на «японском» для нас, вчерашних школьников, языке – языке «великой и ужасной» теории литературы − так она, к тому же, была совершенно неотразима в своём длинном янтарном ожерелье. И она  пошла «в массы», пронзая аудиторию, которая сразу и сдалась без боя.
− А была ли у Вас сессия, не закрытая вовремя?
− К сожалению, этим я похвастаться не могу (смеётся).  Нам были открыты возможности получать «автоматические» оценки. Мы этим правом активно пользовались, получали заслуженные оценки заранее и наслаждались длинными каникулами. Зато помню первую и единственную четвёрку, которую я получила по современному русскому языку. А получила я её, потому что дала не полный ответ на вопрос о семантике слова «градация». Как потом мне подсказал словарь С. И. Ожегова, смыслов этих несколько. Неутомимая Галина Павловна Луппова, куратор нашей группы, поймала меня в коридоре и не отошла от дверей аудитории, пока я не пересдала эту четвёрку.
− И что, даже на партах не рисовали?
− Эх, когда бы? Темп чтения лекций у преподавателей был настолько высокий, а наше интеллектуальное волнение – настолько сильным, что мы едва успевали записывать и осмысливать услышанное.
− Наталья Ивановна, а Вы помните свой первый урок в качестве учителя?
− На практику я попала в родную барнаульскую школу №25 к своей учительнице. Кстати, когда я впервые увидела Клавдию Яковлевну Мажуру − отчетливо поняла две вещи: первое – я выкрашу волосы в её цвет, а второе – буду учителем литературы. В  моей школе, конечно. Там меня ждали, там меня любили. Это был урок русского языка в 6 классе… Воспоминания очень трепетные, нежные. Через 20 лет мой первый «шестиклассник», встретив меня, напомнил одну вещь: оказывается, я не ставила тройки и двойки, а только − четвёрки с большим минусом… И Вы знаете, до сих пор имею «склонность к завышению».
− Сколько книг вы прочитали, учась на филологическом?
− Самые сложные для меня вопросы начинаются со слова «сколько». Арифметика – это нечто, проходящее мимо меня. Знаю точно, что «выпадений» из списков литературы, которые нам давали преподаватели, у меня не было. Всю зарубежку, всю русскую − мы, кажется, освоили.
− Эдакие прилежные студентки?
− Знаете, мне кажется, это связано с удовольствием особого рода от учёбы. У нас не было возможности отвлечься на компьютеры, телефоны и прочее. Ну, разве что в промежутке – замуж выйти (смеётся).
− У Вас есть любимое произведение, которое хочется перечитывать?
− Со временем я добираю то, что было прочитано поверхностно или «не с того конца». С большим удовольствием и радостным удивлением читаю сегодня современную зарубежную литературу. Что касается воспоминаний, связанных с учебным курсом, для меня стало незабываемым открытием изучение поэмы А. Блока «Двенадцать». Оно проходило в режиме лабораторной работы, когда мы трудились с Викторией Васильевной над структурой поэмы. У меня до сих пор в книжке Блока на полях карандашиком нарисованы те схемы, те векторы, которые нам «начертала» Виктория Васильевна.
− Наталья Ивановна, Ваши дети читают книги?
− Оказалось, что приобщение к культуре чтения через настойчивую рекомендацию или своеобразный  торг – «ты прочитаешь 10 страниц книги, а потом поиграешь в компьютер» − это абсолютно безуспешная практика. Дети видят, как живут их родители, в не зависимости от того, что родители деткам говорят. Мальчики видят, что я читаю. К слову, я до сих пор помню, как моя мама, читая, хохотала над «Двенадцатью стульями». Это заразительно… Надеюсь, что и для моих сыновей – тоже. Старший – спортивный мальчик, но даже в армию он недавно попросил «захватить Гришковца». А младший читает вместе со мной вечерами. Ритуал у нас такой.
− Жизненное кредо Натальи Ивановны?
− Сложный вопрос (задумывается)… Конечно, есть соблазн ответить что-нибудь утонченное в духе О. Уальда или Дон-Аминадо. Но, наверное, это все-таки слова профессора из «Соляриса», который спокойно так произносит: «Человеку нужен человек»…
− Как Вы реагируете на критику?
− О, в юности у меня, как у классического Водолея, возникала на критику яркая эмоция недоумения: «Как так?!»  В душе и сейчас очень остро реагирую. Но я работаю над этим!
− Что бы Вы хотели изменить в себе?
− Я очень сожалею, если вдруг небрежно отношусь к словам… И я не очень терпелива. Или очень нетерпелива. Но и над этим я работаю.
− Если бы Вы могли переместиться в любое время, какое время бы выбрали?
− С одной стороны, мне комфортно находиться в моём времени. Но если бы такая возможность появилась, я бы переместилась в Викторианскую Англию… Туда, где было прилично выражать нежные чувства исключительно по отношению к лошадям и собакам (смеётся). А с другой стороны, это могла бы быть догосударственная Русь. Мир нашего славянского Мифа…
− Чем занимаетесь в свободное время – экспериментируете на кухне или вышиваете крестиком?
− Когда-то я честно купила очень красивую вышивку. Решила «заземлиться». Я прочитала, как это делается, я поняла принцип, но меня хватило стежков на шесть. Моё рукоделие на этом закончилось. В качестве отдыха я выбираю «мерить кварталы» пешком. Правда, в отличие от прогулок Маяковского, мои – не приносят «поэтических результатов», исключительно – энергетические.
− А готовить-то любите?
− Хронотоп кухни в моей жизни претерпевал разные качественные перемены – кухня общежития, семейная кухня… Я склонна доверяться мнению своих подруг, а они говорят, что если я берусь за поварское дело, то у меня получается. Но стоять над плитой, фантазировать – это не моя история. Готовить – готовлю, потому что мальчики хотят кушать. По возможности − красиво и вкусно.
− И последний традиционный вопрос: идеальный студент филологического факультета в вашем представлении?
− Для меня важно представление о студенте как о собеседнике. Идеальный студент для меня – это человек, который способен поддержать диалог с живым и искренним интересом. Идеальный студент-филолог – тот, который радуется книге. Получает «удовольствие от текста». И − с удовольствием пребывает в «филологическом круге».


Беседовала Светлана Ляпина